Христианство в Сирии восходит ко времени, предшествовавшему обращению святого апостола Павла, но в наше время крошечная христианская община борется за выживание. Церковь представляет собой меньшинство, и христиане рискуют утратить свое культурное достояние, поясняет архиепископ Дамаска Самир Нассар. Он возглавляет поместную Церковь с 2006 года. В интервью, данному порталу под названием "Где рыдает Бог", созданному Католической сетью радио и телевидения в сотрудничестве с благотворительной организацией "Помощь Церкви в беде", архиепископ рассказывает о трудностях, с какими сталкивается Церковь в Дамаске, но также и о своей надежде. "Сирия - страна древней христианской традиции, она насчитывала 33 тысячи храмов. В те времена христиане составляли большинство населения, о чем свидетельсвуют важные исторические памятники. Еще сегодня существуют и действуют многие христианские богослужебные здания. Христиане - не гости в Сирии. Их корни здесь, где они жили бок о бок с мусульманами начиная с VII века. Христианство глубоко укоренилось в Сирии намного раньше Ислама. Оно присутствовало в Дамаске еще до святого Павла, который крестился и вновь прозрел в Дамаске. Христиане в Сирии делятся сегодня на три группы: на монофизитские Церкви (Сирийская Православная и Армянская Апостольская), имеющие своих Патриархов в Дамаске. Затем, есть Греко-православная Церковь, самая большая по числу верующих. Наконец, присутствуют общины Католической Церкви и протестанты. Все эти Церкви, за исключением протестантов, прибывших в прошлом веке, - древние. Я, -- поясняет архиепископ Нассар, --принадлежу к Маронитской Церкви, основанной в V веке святым отшельником Мароном, который жил в пустыне между Алеппой и Антиохией. В течение первого тысячелетия мы, марониты, проживали в Сирии, затем ушли в ливанские горы, а сегодня живем посвюду: от Австралии до Америки. Более половины нашего населения проживает за пределами Ближнего Востока. Здесь, в Сирии, мы составляем от 8 до 10 процентов населения, а некоторые утверждают о 4 - 5 процентах. Таким образом, мы - меньшинство, меньше одного миллиона из 21 миллиона жителей. Самая многочисленная община - это мусульмане-сунниты, составляющие примерно 80 процентов населения. Есть и Ислам другого типа, называемый "алауиты". Все мы жили вместе в течение 1400 лет. На протяжении истории возникали проблемы, однако мы сосуществовали и продолжаем сосуществовать и поныне. В моей епархии в Дамаске имеется мечеть как раз напротив моей резиденции. Мы слышим их молитвы, а они слышат наши. Наше сосуществование выражается в повседневности. Я сам поддерживаю контакты с мусульманами: они навещают нас на Рождество и Пасху, а мы их - на Ашуру, Рамадан и Ийд-ал-Фитр. Поистине мы - единая семья. Толлерантность по отношению к христианам поддерживается благодаря усилиям правительства, которое печется о меньшинствах. Оно пресекает конфликты между мусульманами и христианами. Правительство играет очень важную роль в этом и действует успешно. Мусульмане не обращают наших верующих силой, однако если христианская семья живет в здании с 12 мусульманскими семьями, если их дети играют вместе, посещают школу, то постепенно они усваивают больше мусульманское учение, нежели христианское. Мы отступаем, поскольку находимся в состоянии слабого меньшинства, и не получаем достаточной поддержки, чтобы жить сплоченно, укреплять нашу веру, передавать нашим детям основы религии в наших местных Церквах. Проблемы возникают, когда молодой христианин желает жениться на мусульманке: он должен обратиться. Речь идет о древнейшем законе, не подлежащем изменению. Никто не заставляет христианского юношу жениться на мусульманке, но 95 процентов девушек - мусульманки, а только 5 процентов исповедуют христианство. Естественно, чаши весов склоняются к мусульманкам. Так мы тоже теряем верующих. О переходе мусульман к христианство вопрос складывается иначе. Многие мусульмане приходят в наши храмы, изучают катехизис, участвуют в наших встречах, но они не могут креститься. Они могут быть "тайными христианами" в своих сердцах. Когда они приходят к нам, мы их принимаем с открытым сердцем. Некоторые посещают Святую Мессу, читают Библию и Закон Божий. Приходят, да, но публично вынуждены оставаться мусульманами. Если ко мне приходит молодой человек с желанием принять Крещение, то я могу принять его, но не крестить. Иначе возникнут проблемы с правительством. Вопреки всему, наша Церковь радостна, активна, динамична; а наша экуменическая жизнь также процветает. Мы работаем вместе. В Дамаске есть десять епископов: пять православных и четыре католических. Раз в месяц мы собираемся, обсуждаем пастырскую работу, молимся вместе. На Литургию приходят не только католики, но также православные и другие христиане, а мои верующие также посещают православные богослужения. Это содействует сплоченности и делает нас одной большой семьей. Созерцая Ближний Восток, мы видим войну между Турцией и Курдистаном, войну в Ираке, войну между палестинцами и израильтянами, а также войну в Ливане. Сирия - единственная страна этого региона в мирном состоянии. Поэтому многие бегут в Сирию, единственную спокойную для проживания страну в этой части мира. Приезжают жить, работать, молиться и учиться. Дамаск - университетский город. Если бы не было Сирии, большинство христиан покинуло бы Ближний Восток". В конце интервью архиепископ Нассар добавил: "Я должен питать надежду. Мы - Церковь надежды, мы не можем быть пессимистами. Ведь Иисус Христос сам был беженцем, мучеником, а это придает нам сил".