Точной статистки, показывающей, сколько коренных жителей Кыргызстана, кыргызов, приняло христианство, нет. Эксперты называют приблизительную цифру – около полумиллиона человек. Живут христиане-кыргызы на Севере и на Юге, в городах и селах. Есть села, основное население которых составляют кыргызы-христиане. И есть городские кварталы, где большая часть жителей ходит по воскресеньям в церковь. Процесс христианизации Кыргызстана начался лет 20 назад – миссионерской работой тогда активно занялись протестанты. Это могло бы случиться и раньше, но в советские годы за протестантами внимательно наблюдали спецслужбы, а "религиозная пропаганда" нередко каралась тюрьмой. Все дороги были открыты только православным, точнее – РПЦ МП, ставшей практически частью государственного аппарата. Но миссионерство православным было не нужно – они соблюдали джентльменское соглашение с мусульманами: друг у друга паству не отбирать. О тех временах руководство РПЦ МП и ДУМК до сих пор вспоминает с тоской. Никаких новообращенных, никаких конфликтов, никакой головной боли. Смена веры в кыргызских семьях расценивается не как духовно-философский опыт познающего истину человека. А очень просто, по законам средневековья, – как предательство Истины, Бога и Рода. В Европе такие "поиски истины" приводили к религиозным войнам. В Кыргызстане, правда, за смену веры никого не убивают, даже не избивают. Но если родственник сильно задет поступком "капыра" ("предателя веры"), то новоиспеченному христианину приносят горсть земли, завернутую в платочек: "Вот, возьми, дорогой, от меня на память. Когда умрешь, пусть чужие люди, кто еще захочет иметь с тобой дело, высыпят тебе эту землю на гроб, вместо меня. Я же к тебе больше никогда не приду, даже на похороны. Будь ты проклят". Этот ритуал проклятья совершить может кто угодно из родных – отец, мать, дядя, брат, сестра, сын, дочь… Обратной дороги после него нет, люди расстаются врагами на всю жизнь. По крайней мере, должны расставаться. На деле же, даже после проклятья, через годы и десятилетия родственники все-таки мирятся. Но драматичные проклятья – это редкость. В большинстве случаев, попытавшись вернуть христианина обратно в ислам, родственники просто, без лишних сцен, перестают общаться. Это тоже серьезно – у кыргызов принято помогать родным и землякам. Один "поднялся" - и обязан тащить за собой остальных. Иначе стыдно ему будет. Разумеется, христианин за этот рычаг уже не ухватится. Больше всего, наверное, родственников-мусульман оскорбляет не сам факт принятия их родичем христианства. Кыргызский народ терпимый и не фанатичный. Оскорбляет то, что христианин начинает отрываться от традиций своего народа. Впрочем, многие обычаи они сохраняют. Например, женщины на свадьбу (прямо в церковь) идут в национальном костюме, с шекюле на голове. Мужчины тоже надевают традиционный наряд. На празднике играет комуз, поют народные песни и псалмы. Если кто-то умирает, то его тело три дня лежит в юрте рядом с домом. Но дальше начинаются глубокие идеологические отличия. Все идут на похороны, режут там барана, молятся духам предков. А христианин не только молиться отказывается, но и мясо не ест – это же "идоложертвенное". Христиане не привязывают ленточки "на удачу" у священных источников и деревьев кыргызов. И убеждают остальных так не делать. Если кто-то из кыргызов заболевает, ему приглашают в дом бакши, который заклинаниями изгоняет злых духов. А христианин этого уважаемого бакши встречает в штыки. Бакши потом обижается – слова христианина о том, будто через действия шамана "шайтан входит" - такая антиреклама! Так возникают небольшие бытовые конфликты, которые приводят к постоянно тлеющим очагам напряженности. Масла в огонь подливает и то, что новообращенные христиане называют Иисуса (Ису) живым Богом, а Мухаммеда с его Кораном – "посланником шайтана". Итак, кыргызы-христиане оказываются в определенной изоляции. Родственники им уже не помогают и общаться с ними не хотят. Остается общаться друг с другом и друг другу помогать. Так возникают сплоченные христианские церкви, в которых силен дух миссионерства. Своим примером, изменениями в собственной жизни христиане пытаются увлечь тех родных и друзей, которые их осуждают. И очень часто это удается. Марк Омурзаков и Марат Калманов – абсолютно разные люди. Марк родился в столице Кыргызстана Бишкеке в семье интеллигентов. Марат – сельский парень из Таласа, сам строивший свою жизнь. Они оба – пасторы кыргызских общин в бишкекской Церкви Иисуса Христа. "Мне было 26 лет, и я полностью потерял смысл жизни", – рассказывает о своем прошлом Марк Омурзаков. В прошлом его звали Марсом. Но свое "языческое" имя он оставил "за бортом" после крещения. И в честь евангелиста Марка стал Марком, сменив паспорт. Еще очень многое осталось "за бортом", в его прошлой жизни. Когда-то он, 19-летним юношей начал свой бизнес со скупки золота. Быстро стал богатым и также быстро потратил деньги. Он не понял, почему и куда. Он старался жить весело, но после попоек с друзьями на душе скреблись кошки. Очень хотел иметь семью, но почему-то отношения с девушками не складывались. Вроде бы у него было все – через родителей и родственников. И в то же время не было ничего своего – ни нового бизнеса, ни семьи. Он чувствовал себя неудачником. "Когда моя мать приняла Иисуса, я отнесся к этому скептически, – вспоминает он сейчас. – Потом за ее исцеление помолились, и где-то через две недели она забыла про высокое давление и больное сердце. Это меня потрясло, и я тоже захотел попробовать. Я принял Христа в сердце, но особых перемен не происходило. Я ходил в церковь, и в то же время регулярно, раз в две недели, напивался с друзьями. Но однажды во время прославления (пения песен, славящих Бога) со мной что-то случилось странное я начал рыдать. И мне не было стыдно за свои слезы. Хотя я знал, что мужчине нечего плакать как девчонке. Я знал, что плачу не пред людьми, а перед Богом. После этого я перестал пить и бросил курить. Затем Бог совершил чудо с моей сестрой. У нее были огромные долги – несколько тысяч долларов. Но эти долги ей стали прощать. Кредиторы просто так списывали ей по нескольку тысяч сомов. Вскоре она со всеми рассчиталась. Эти чудеса поразили и нашего отца, и он тоже уверовал". Тем временем друзья Марка забеспокоились о спасении его души. К нему пришел заместитель муфтия Кыргызстана Умар-ажи. Он закончил институт в Саудовской Аравии с красным дипломом и пришел возвращать Марка в ислам. Заместитель муфтия сказал: "Ты не боишься, что тебя покарает Аллах?". Марк ответил: "Я каждой клеткой своего тела верю, что Иисус – это Господь". "Он так и не смог меня переубедить, - продолжает свой рассказ пастор, - и с тех пор мы не встречались. Часть наших родственников от нас отвернулась, а часть приняла Христа. Со стороны отца наши родственники работали в правительстве, я рассчитывал на их поддержку. Но теперь этой поддержки больше не было. Оставалось уповать только на Бога. И он сделал для меня больше, чем смогли бы сделать мои родственники. Я стал больше практиковать то, что дается верующим во Христа Святым Духом. Тренировался на родных, когда молился за исцеление. Первый, кто исцелился по моим молитвам, был мой двоюродный брат, у которого очень сильно заболел желудок. Я пришел к нему в дом, помолился. И через пять минут он уже был здоров. Затем я стал служителем домашней группы, пресвитером и пастором. У меня свой бизнес, есть собственный дом, машина. Я женился на верующей и у нас двое детей". Его коллега по пасторской работе Марат Калманов начинал свою жизнь "с нуля". Когда он приехал в Бишкек, у него был деревянный сундук с посудой и одеждой, жена и двое детей. Он жил как все. Мог выпить, мог стянуть что плохо лежит (особенно на работе). Частенько изменял жене, и не считал это чем-то особенным. В родном селе просвещенные в религии старики часто говорили ему, что долг истинного мусульманина – это удовлетворить потребности вдовы, это дело богоугодное. Марат расширил понятие вдовы до просто одинокой женщи